Поговорили об индивидуальной, а теперь поговорим о глупости институциональной.
Термин «функциональная глупость» стал известен в 2012 году с выходом совместной статьи шведского профессора Матса Альвессона и британского профессора Андре Спайсера «A Stupidity‑Based Theory of Organizations» - «Теория организаций, основанная на глупости».
Альвессон - эксперт в области организационной культуры, лидерства, знаний и профессиональной идентичности.
Спайсер специализируется на изучении власти в организациях и «workplace bullshit».
Альвессон и Спайсер долгое время наблюдали, как в крупных корпорациях, обладающих значительным интеллектуальным капиталом, принимали явно нерациональные, но удобные решения.
В результате изучения многих случаев пришли к выводу, что такая странность - не случайный эффект, а явление, поддерживаемое практиками, ритуалами и риторикой.
В таких организациях мысль «почему так?» - не просто затруднительна, но и системно не приветствуется. Акцент ставится на поверхностной, «правильной» форме мышления, а не на содержательной оценке.
Это явление и было названо «функциональной глупостью» (functional stupidity). Авторы описывают ее, как систему, в которой поддерживается отсутствие рефлексии, не требуется взвешенность и глубина мышления и не приветствуется обоснование решений правдоподобными и значимыми аргументами.
Авторы утверждают, что многие организации построены так, что поддерживают и поощряют определённый уровень «глупости» - не индивидуальной, а системной, включающий 3 элемента:
- Отсутствие рефлексии:
• не принято подвергать сомнению основания для действий, стратегии и целей.
• люди действуют в рамках принятых сценариев, норм, нарративов «у нас так принято», не задаваясь вопросом, откуда они взялись и остаются ли они релевантными.
• рефлексия (анализ своего и чужого опыта, проверка предпосылок) считается либо неприемлемой, либо неполезной.
-
Сужение диапазона допустимого мышления:
• «правильное» мышление ограничено узким набором допустимых тем, вопросов и ответов; • люди думают только в «правильных рамках»: в терминах текущей стратегии, бренд‑нарративов, слоганов, KPI‑языка, не выходя за их пределы.
Вне этого диапазона - «неуместные» вопросы, неудобные темы, неудобные данные.
- Отсутствие серьёзного обоснования:
• решения, действия и инициативы не требуют содержательного обоснования «если исследования показывают неудачу продукта, то тем хуже для исследований». А вы думали, что это шутка?; • вместо этого они поддерживаются формами, ритуалами, риторикой, символикой, а не аргументами.
Определение же глупости как «функциональной» означает, что она выполняет в организации конкретные задачи:
• создает ощущение стабильности и предсказуемости (см. Низкая стрессоустойчивость). Если ничего не ставят под сомнение, система выглядит более устойчивой, чем в условиях постоянных пересмотров и переделок.
• сглаживает внутренние конфликты и противоречия: если кто‑то задаёт «неудобные» вопросы, они быстро подавляются, чтобы не нарушить общий курс и сохранить консенсус;
• поддерживает доминирующие нарративы и образы организации: вне зависимости от того, какие данные есть, «правильная история» сохраняется, рефлексия могла бы её разрушить.
То есть поддерживается культура газлайтнинга, где:
• реальность, опыт, квалификация, достижения и ощущения людей систематически дискредитируются;
• сотрудники, задающие критические вопросы, сомневающиеся в стратегии или нарративе, часто встречают обвинения в нарушении культуры и правил.
Однако, помимо функциональных «плюсов» появляются и минусы:
• глупость самовоспроизводится: удачные, но глупые решения воспринимаются как «лучшая практика», и их начинают тиражировать;
• возможность критического диалога ограничивается, а вместе с ней - и способность учиться на ошибках, ведь «их нет».
Сама организация создает условия, при которых глупость становится нормальной практикой.
В культуре функциональной глупости нет места стратегиям, потому что они - результат рефлексии, а не самооправдания.